Галина Владимировна Сакова – преподаватель, концертмейстер, заслуженный работник культуры республики Карелия. В сентябре 2024 года начался шестидесятый год работы ее в Сортавальской музыкальной школе. Но называть эту активную и живо всем интересующуюся женщину старейшим преподавателем школы не хочется. Старшей из коллег? – Да! Самой опытной? – Да! Талантливой? – Безусловно! А еще она – концертмейстер, что называется, «от Бога». Концертмейстер №1.
Предоставим ей слово.
Музыкальная школа
Ольга Габриэлевна Иващенкова, пианистка, преподаватель Сортавальской детской музыкальной школы, в начале 50-х была еще и музыкальным работником в детском саду на улице Ленина. Там она обратила на меня, шестилетнюю, внимание, в результате я поступила в музыкальную школу, в ее класс. Было это в 1954 году. Подробностей поступления в школу, я, честно говоря, не помню.
На первых уроках мы вместе с еще одной первоклассницей, Лидой Бунтовой, играли на одном инструменте, пока Ольга Габриэлевна учила нас расположению клавиш.
Лида Бунтова. Через несколько лет
станет преподавателем фортепиано
в студии Дома офицеров, затем -
в кружке Дома пионеров.
Помню, как мы, маленькие, ноты переписывали, сидя на скамеечке для ног, а ноты писали в тетради на табуретке. Мы же маленькие все были. Нотных сборников у нас тогда еще не было.
Пианино у меня дома не было. Купили его мне только в седьмом классе, перед поступлением в училище. Вот я и ходила заниматься в Дом пионеров, который был рядом. В этом здании сейчас музей. А Ольга Габриэлевна, конечно, требовала, чтобы мы занимались каждый день.
Еще из своих преподавателей помню Галину Николаевну Урвич, она вела сольфеджио и теорию. Ее, молоденькую, всегда солдатики ждали за окном. У нас же военный городок был. А мы-то маленькие, нам интересно… У меня до сих пор тетрадки сохранились ее, занималась очень хорошо.
3 июня 1955 года.
В центре – преподаватели школы: М.Т. Гусак (директор), Г.П. Ришняк, К.И. Рассолько, О.Г. Иващенкова, Ю.П. Кулыбин.
Среди учеников школы – учащиеся класса О.Г. Иващенковой:
Галя Архипова (3-я справа в 1-м ряду), Нина Бразгина (2-й ряд, 1-я слева),
Света Иванова (потом Мейлах, Давидян) (2-й ряд, 1-я справа), Лариса Тхуре
(2-я справа во 2-м ряду), Таня Райзман (3-й ряд, 3-я слева), Женя Крылов (3-й ряд, 2-й справа),
Лида Бунтова (4-й ряд, 2-я слева), Валя Кокшарова (4-й ряд, 4-я справа).
Преподаватели в центре: Ольга Габриэлевна Иващенкова,
Андрей Васильевич Галкин (директор), Галина Николаевна Урвич,
Петр Степанович Трифонов.
1-й ряд: 3-й справа – Валера Абрамов.
2-й ряд: 1-й слева – Женя Крылов.
3-й ряд, слева направо: 1-й Паавола, 4-я Валя Кошкарова, 7-я Таня Райзман,
8-я Нина Бразгина, 9-й Коля Жидков, 10-й Слава Герасимов.
Последний ряд: 2-я справа Галя Архипова, 3-я справа Ира Львова, 7-я справа Таня Шишкунова.
Однажды я пропустила урок. И Габриэлевна записала в моем дневнике: виновата мама, что отправила меня в магазин в очереди стоять за продуктами. Конечно же, наши родители очень ее уважали.
Галя Архипова
О педагоге.
Я помню кисть руки Ольги Габриэлевны. И если бы я была художником, то смогла бы нарисовать.
Рука у нее была крупная, хорошо поставленная. Стояла хорошо. Это не наши руки. У нее какая-то породистая рука была, большая. Она же и сама была – высокая, статная, крупная. Много показывала, как отрабатывать движения рукой. Когда наглядно и правильно, то очень понятно. Отрабатывали мы, конечно, порядком. Много. Абсолютно все в нотном тексте было важно, каждая, казалось бы, мелочь. И, конечно, в обязательном порядке – четкое произношение, ритмическая устойчивость. Само собой, выразительность, музыкальность. В общем, неукоснительное исполнение нотного текста. И я думаю еще, что в этом заключалось уважение к автору.
Обучала она нас не только профессиональному мастерству. Мы все – дети, педагоги – находились в той особой ауре, которая исходила от истинно культурного, воспитанного, принципиального, требовательного педагога. Жизненной ценностью, лейтмотивом её смысла жизни были слова: «Музыка – это номер один». И для меня Ольга Габриэлевна была и осталась духовно близким человеком. Она была ОЧЕНЬ строга. Не дай бог, кто-то в классе бесцельно тронет клавишу инструмента – мало не покажется…
И позже, когда я уже преподавала в школе, а Ольга Габриэлевна вышла на заслуженный отдых, она продолжала приходить в школу, сидела на наших уроках, помогала нам, подсказывала. Не прямо, конечно, не вмешиваясь, очень тактично. Ее профессиональным мнением дорожили все педагоги музыкальной школы, не только пианисты, но и преподаватели других специальностей.
Май 1977 г. (Слева направо) Г.В. Сакова, О.Г. Иващенкова, Н.А. Бразгина
А еще она считала важным прививать детям правила хорошего тона. Выходит, например, ученик из класса и говорит: «До свидания!» Ольга Габриэлевна сразу: «Ну-ка, вернись обратно! Ты кому говоришь: «До свидания»? Вот повернись и скажи: «Галина Владимировна, до свидания!» Об этом я потом нашим молодым педагогам рассказывала – они удивлялись.
Вспоминаю фотографию, которую она показывала, где Римский-Корсаков, она сама и еще какие-то родственники - все на фоне большого двухэтажного дома, дамы в длинных платьях. Это была совсем другая культура, уже ушедшая, культура девятнадцатого века.
Ни с кем из моих педагогов никогда больше у меня не было такой духовной связи, как с Ольгой Габриэлевной. Мы все для нее были ее детьми. Каждый. Она знала меня с детского сада и интересовалась абсолютно всем. По письмам её, которые я бережно храню, это видно.
Ольга Габриэлевна Иващенкова со своими выпускниками. Август 1961 г.
1-й ряд: Владимир Шляпников, Ольга Габриэлевна, Нина Бразгина.
2-й ряд: Тамара Сороковая, Галя Архипова, Ира Львова, Таня Шишкунова.
7 октября 1964 г. О. Г. Иващенкова
Из письма Ольги Габриэлевны Иващенковой (декабрь 1962 года):
«…Прости, моя маленькая, что не ответила на Твое письмо… все мысли мои с вами, моими дорогими «детками». Думаю постоянно о Тебе, и так мне досадно, что Ты не вполне довольна преподавателем в училище. Впрочем, я даже не знаю, на кого бы можно было у вас там положиться. Во всяком случае, бери все, что Тебе дают хорошего, не утрачивая «своего». Спасибо за Твое хорошее письмо, мне отрадно глядеть за Твоим ростом. Рада, что Тебе понравилась игра Мохелеса – это хороший музыкант, а что у нас в манере и в подаче звука есть сходство, так это неудивительно – мы оба принадлежим к тому времени, когда на рояль не смотрели, как на ударный инструмент, не колотили изо всех сил бедные милые клавиши, не рубили котлеты на них. Для Шопена mf было высшей кульминацией силы, а вряд ли кто мог соперничать с ним в интерпретации... Смотри не надорви силы – надо и спать, и есть, и хоть немного воздухом дышать. Будь умница, не перегибай палку. Крепко целую Тебя, моя дорогая Галочка.
Любящая Тебя О.Г.»
Музыкальное училище.
Поступали в училище мы вместе с Володей Шляпниковым, он тоже учился у Ольги Габриэлевны. Мы с ним вдвоем играли на вступительном экзамене Концерт Гайдна: я - партию фортепиано, Володя – партию оркестра. А помимо Концерта, в моей программе были тогда Ноктюрн Калинникова, достаточно сложный, 11-й этюд Мошковского, этюд Гозенпуда,. А вот что именно играла из полифонии – забыла.
Сортавала, 25 августа 1961 г. Слева направо: Ира Львова, Тома Сороковая,
Таня Шишкунова, Нина Бразгина, Галя Архипова, Ольга Габриэлевна Иващенкова,
Володя Шляпников.
Апрель 2002 г. 50-летие ДМШ. Владимир Шляпников с Галиной Саковой.
«Вспомним концерт Гайдна, с которым поступали в 1961 году
в музыкальное училище».
В училище я попала к Валентине Григорьевне Гурьевой, мне поначалу было непривычно. Она работала над звуком, над пальцевым прикосновением. Добивалась разного звучания в разных голосах, это требовало большого слухового внимания. Я могла часами пробовать извлекать один и тот же звук в поисках нужного результата. В общем, у меня слух настолько обострился, что мне казалось, что другие играют неопрятно и непрослушанно. А Ольга Габриэлевна, когда меня слушала, говорила: «Не мудри!» В училище мне очень помогал Григорий Ильич Цвибель, видевший мои терзания со звуком. Он пианистически был ближе к Иващенковой и видел, что мне не очень уютно с моей преподавательницей.
Но зато я слышала. Слышала все голоса, я могла каждый голос отдельно сыграть, за что очень благодарна Валентине Григорьевне. Поэтому, когда потом я поступала в Ленинградскую консерваторию, то удивлялась, как люди играют ужасно и все в общих чертах, потому что я слышала все. Но завалила литературу! А музыкальные предметы я тогда все сдала хорошо.
В училище мне довелось очень много аккомпанировать студентам разных специальностей. Я играла скрипачам, альтистам, трубачам, вокалистам, балету в культпросветучилище. Куцовский – скрипач, преподаватель – говорил про меня: «Худ золотник, да дорог». Я была очень худенькой и маленькой.
23.12.63 г. Ольга Габриэлевна писала мне:
«…Очень жалею, что Тебе пришлось уйти от Куцовского, видимо, хорошего музыканта и педагога, но что поделать... Меня очень интересует, как Ты справляешься со своим балетом – это ведь особая специфика аккомпанемента. Удачно, что у Тебя все виды: и вокалисты, и инструменталисты, и балет. Все надо уметь, и концертмейстерская работа очень увлекательна…»
Годы учебы в училище – это время абсолютного «погружения» в музыку: посещения концертов, увлечение игрой в ансамбле, знакомство с интересными музыкантами. В их числе назову Кира Ильича Рожкова, тогда молодого преподавателя училища. Мы познакомились с ним, когда с однокурсниками поехали в совхоз (было такое обязательное правило: в сентябре студенты едут «на картошку», помогать убирать урожай), Кир Ильич возглавлял тогда наш «сельхозотряд». Спали все в одной большой комнате, ели-пили тут же, раньше условий не было никаких. Удивительно было видеть, как Кир Ильич пьет сладкий чай… с селедкой! Мы впоследствии с ним сошлись на почве увлечения чтением с листа нотной литературы, и постоянно с ним играли. На уроках музыкальной литературы мы читали с листа симфонии и все, что проходили на уроках. Но мне за ним приходилось гнаться. Потому что читка с листа ведь не допускает остановок и исправлений, что пропустил – догоняй, а он не ждет.
И позже, уже окончив училище, я всякий раз, приезжая в Петрозаводск из Сортавала, приходила в свою alma mater, к нему на уроки. И мы садились за рояль…
Для меня это был человек необыкновенный. Он все знал. Он все умел. Однажды, наверное, уже в семидесятые годы, Наташа Брачевская (Папсуева), Нина Бразгина и я пришли к нему в гости. Он показывал нам альбомы свои, накормил, а потом мы с ним сели играть, и для меня время исчезло! Тихонечко Наташа с Ниной ушли, а мы с ним играем и играем, пора на поезд уже, они приходят за мной, а мы не можем оторваться от музыки: играем и играем. Что это такое с нами было? Я три дня после этого на работе была как в эйфории. Вот бывает такое…
Меня оставляли в музыкальном училище работать концертмейстером, но получилось так: преподававшая в Сортавальской школе Валя Кокшарова вышла замуж и уехала, а меня, как молодого специалиста, вызвали на работу в школу вместо нее. Как вызвали? Было не принято говорить: «Не хочу». Вызывают – надо ехать. Это сейчас можно противиться чему-то, раньше было нельзя.
Через несколько лет у меня опять появилась возможность вернуться в Петрозаводск. Однажды с филармоническим концертом в Сортавала приехала певица Люция Теппонен. По какой-то причине у нее не было концертмейстера, и мне, преподавателю музыкальной школы, пришлось отыграть с ней концерт. Спустя какое-то время она приехала уже с приглашением на работу в филармонию, даже обещали предоставить жилье в Петрозаводске. Но я тогда собиралась выходить замуж и поэтому решила никуда не уезжать. Так и осталась в Сортавала.
- 1
- 2
