Сортавала. Джаз сорок первого года

 

 

…Знаете ли вы, что в 1941 году, в короткий временной промежуток между двумя войнами, в одном маленьком приграничном городке, в Доме Красной армии был свой джазовый ансамбль? И руководитель его, саксофонист, приехал из Америки?

А спустя полвека другой, уже русский саксофонист, детство которого прошло в этом провинциальном городке, едет в Америку, где ему аплодируют Нью-Йорк и Торонто… Знаете?..

Сегодня пришла пора открыть часть тайны.

 

 

А началось всё с этой фотографии

Неизвестный коллектив. Предыстория поиска.

 

Надежда Фёдоровна Иванова, преподаватель нашей школы, собирала материалы для подготовки статьи о Реймонде Александровиче Лейно – сортавальском аккордеонисте, работавшем в музыкальной школе в шестидесятые-восьмидесятые годы прошлого века. Его дочь Айно уже много лет живёт в Финляндии. Надежда Фёдоровна многократно созванивалась с Айно, они договаривались о встрече в Сортавала, но встреча эта несколько раз переносилась, откладывалась, вопросы оставались без ответов. И вот, наконец, всё состоялось – 23 октября 2024 года мы встретились!

Втроём сидим в классе музыкальной школы. На столе – ворох документов и фотографий. Среди них есть и очень старые, ещё довоенные. Юного Реймонда Лейно узнать нетрудно, но ответить на вопрос, когда и где был сделан тот или иной снимок, Айно может не всегда. Мы долго рассматривали вот эту фотографию. (См. верхнее фото).

Реймонд Александрович – крайний справа, ему здесь приблизительно 17 лет. И аккордеон в его руках – фамильный, ещё его отца, привезённый из Америки. С именной табличкой, которая к инструменту прикручивалась: «S. Leino». Решили, что это, скорее всего, какой-то коллектив в Петрозаводске, в котором Реймонд Александрович недолго играл в юности.

Фотографий много, разговор наш постоянно сбивается с одного на другое. Уже забыли про этот снимок, когда увидели ещё один, который поразил подписью: «Джаз ДКА г. Сортавалы 1941 г.»

Признаюсь, я тогда не столько смотрела на лица, сколько на эту подпись. Меня удивило, что в те годы в Сортавала был свой джаз – ведь до войны не в каждом областном центре был коллектив такого «новомодного» направления! Но ещё больше – дата снимка и понимание, что эти молодые счастливые люди стоят на пороге большой войны. Как сложилась дальше их судьба? Кто из них пережил те страшные годы?

Уже позже, дома, пересматривая фотографии, я заметила, что на обеих – одни и те же лица, а на обороте второй даже есть подпись, сделанная рукой Реймонда Александровича (скорее всего, много позже, потому что имена не всех участников коллектива он смог назвать):

 

 

«1. Ханнула Мария – фортепиано.
2. Тагинцев Борис – солист.
3. Путансуу Олави – скрипка.
4.
5.
6. Барка – I труба.
7. Чистяков Александр – ударник.
8. Хамильтон Тауно – саксофон.
9. Рудштейн Константин – саксофон тенор.
10. Лейно Реймонд – аккордеон.

Руководитель Хамильтон».

Вот и получилось, что это не «какой-то коллектив в Петрозаводске», (другими словами – случайное фото), а наш, сортавальский! Это – герои наших «Страниц...»

И я решила попытаться узнать о них хоть что-нибудь.

 

Тауно Хамильтон.

 

Набрав в поисковой строке «Тауно Хамильтон», я нашла статью Натальи Серовой «Паула Хамильтон. «Кто, если не я?» Материал был опубликован в интернет-журнале «Лицей» 14 февраля 2018 года.  Паула Александровна Хамильтон, героиня публикации, оказалась родной сестрой нашего Тауно. Приведу с небольшими сокращениями ту часть текста, в которой рассказывается о семье Хамильтонов и жизни Тауно. (Текст Натальи Серовой набран курсивом).

 

Из России в Америку и обратно

 

Больше ста лет назад 16-летний Александр Хойккала, житель Малых Березовых Островов, что под Выборгом, бросил на землю ненавистную мотыгу и сказал как отрезал: «Я больше эту землю ковырять не буду». Нанялся матросом на межконтинентальный лайнер и уплыл навсегда из своего хутора, где остались родители и шестеро братьев и сестер…

В Америке Александру пришлось несладко: в чужой стране, без знания языка, без средств и поддержки. Правда, в Дулуте, куда он попал, жило немало финнов, они держались вместе, помогали друг другу. Александр пел, играл на музыкальных инструментах, хорошо рисовал и чертил. Освоив несколько рабочих специальностей, он со временем поступил на автозавод Форда.

В Дулуте ему повстречалась девушка по имени Лемпи, переселенка из Финляндии, которая стала его женой. В 1917 году у молодой пары родился первенец Тауно.

Финны в Америке выступали в авангарде рабочего движения за социальную справедливость. Александр сначала примкнул к молодежной организации, а затем вступил в компартию. Когда Америку накрыла великая депрессия и правительство, серьезно опасаясь беспорядков, начало преследовать коммунистов, ему даже пришлось взять псевдоним, который стал фамилией, — Хамильтон.

Александр и Лемпи уверенно стояли на ногах, им было около сорока лет, когда в начале 30-х годов квалифицированные кадры стали вербовать на работу в Советский Союз. Мечта жить и работать в обществе, свободном от эксплуатации, и быть ближе к Родине, сыграла решающую роль – семья начала собираться в дорогу.

 

Нижний Тагил, Петрозаводск. Сортавала.

 

Около ста единомышленников — рабочие, инженеры и техники вместе с семьями — объединились в трудовую коммуну «Цемент».  Всем обещали достойную жизнь, высокие зарплаты и социальные гарантии. Сначала прибыли в Ленинград, оттуда их направили в Нижний Тагил, где возводился вагоностроительный завод. Мужчины работали, женщины занимались хозяйством и детьми. К слову, за это им от коммуны полагалось вознаграждение…

10 июня 1934 года в семье Хамильтон родилась девочка, которую назвали Паула-Райли.

 

Паула с братом Тауно

 

Вскоре коммуна распалась, и семейство перебралось в Петрозаводск. За зданием университета стояли два барака, в одном из них и жили. Папа работал в типографии, мама вела домашнее хозяйство…

Тауно играл на саксофоне и стал неплохим музыкантом. Через несколько лет он с другом Биллом уехал в Сочи. Там молодые люди организовали джазовый ансамбль.  Партнерши —  Ирма, канадская финка, которая играла на аккордеоне, и Дейзи, скрипачка, — стали их женами.

 

Семья Хамильтон. 30-е годы ХХ века

 

Когда Дейзи внезапно умерла, Тауно вернулся домой. В семье жила студентка, она приглянулась молодому Хамильтону, они поженились и уехали в Горький…

 

Семья Хамильтон переехала в Сортавала в 1940 году, когда в городе, после завершения Финской войны, открылась типография, и часть коллектива типографии Петрозаводска перевели на работу туда.

10 июня 1941 года Пауле исполнилось семь лет. Через несколько дней началась война

 

Эвакуация

 

Женщин и детей готовили к эвакуации по воде. Сесть на баржу удалось с третьего раза. Приходили с мамой на причал с пожитками: чемодан (к нему ремнем привязана подушка), горшок с крышкой, в руках у Паулы пупс. На следующий день повторяли попытку. Когда место на барже для них, наконец, нашлось, на причале неожиданно появился отец, который оставался на оборонительных работах.

«Покажите, что взяли с собой», — скомандовал он и, увидев их жалкий багаж, привез тюки с одеждой, обувью, музыкальные инструменты. Это были завязанные узлом скатерти, а в них выхваченные из шкафа прямо с вешалками костюмы, платья. Паула запомнила, что нашелся только один её ботиночек, и это её очень огорчило.

По Ладоге баржу тащил катер, кукурузник охранял. Часть баржи занимали лошади и тюки с шерстью. Вдоль края был сделан настил, под ним спали люди. Однажды женщины вывели детей погулять по настилу, вдруг видят: на поверхности воды плавает кукла… лошадиная голова… Женщины заголосили.

За время плавания мама продала саксофон, кларнет, костюмы.

Добрались до Вытегры. Сойти с баржи нельзя – пристань забита ранеными. Дальше до Мяксы.  Высадились. На берегу эвакуированных ждали подводы, местные жители усаживали их в телеги и везли в деревню.

Об отце ничего не было известно. Мама, стремясь быть ближе к родным, отправилась с Паулой в Горький. Свалились как снег на голову. А город бомбят немцы. И вот каждую ночь Тауно берёт Паулу на руки, и все вместе спускаются в бомбоубежище.

Отец до середины августа копал в Сортавале противотанковые рвы. Когда увидели финнов, побросали лопаты, на машине вырвались с уже занятой территории. Отец оказался в Андомском погосте. Найдя семью, велел всем приезжать к нему.

В Вологодской области, куда перебрались, был голод. Сначала семью отправили в Вытегру, где мужчины работали на судоремонтном заводе, затем в леспромхоз Девятины. В большом бараке жили русские, финны. Мать получила направление на работу сучкорубом. Вместо неё работать в лес пошел Тауно. Суровой зимой 42-го года он надорвал легкое. Справиться с болезнью истощенный организм не смог…

 

***

 

На долю этой семьи выпало много горя, и маленькой Пауле ещё предстояло пережить тяжелейшие испытания… Полностью с текстом вы можете ознакомиться на сайте журнала. Я же на этом прекращаю цитирование статьи Натальи Серовой, потому что нас интересует судьба Тауно.

Итак, что мы узнали? Тауно Хамильтон, финн, родился в Америке в 1917 году. В начале 30-х годов вместе с родителями переехал в СССР. Сначала семья жила в Нижнем Тагиле, потом в Петрозаводске. В 1940 году переехала в Сортавала. Тауно, по-видимому, уже в середине 30-х годов начал самостоятельную жизнь: с другом Биллом играл в джазовом ансамбле в Сочи, женился на девушке из этого же ансамбля (скорее всего, на Дейзи), после смерти этой самой Дейзи вернулся к родителям. Потом женился вторично и уехал с женой в Горький. Не очень понятно, правда, когда это все случилось. Судя по всему, начало войны он встретил в Горьком. Именно к нему едут мать с сестрой, эвакуируясь из Сортавала. Умер зимой 42-го года.

Казалось бы, можно поставить точку?

 

Нижний Новгород. Дейзи Ярвинен и неизвестный Гамильтон

 

Неожиданно для меня у этой истории появилось продолжение. В поисках дополнительных сведений об участниках сортавальского джаз-ансамбля я обратилась к заведующей краеведческим отделом межпоселенческой библиотеки Наталье Ивановне Зайцевой, которая порекомендовала мне познакомиться с книгой М. Севандер «Скитальцы». Её автор в течение многих лет занималась историей переехавших в СССР из Америки финских семей. Вот об этих людях, их судьбах – эта книга.

Я не могу описать ту радость, которую испытала, встретив в тексте знакомые имена. Мейми Оскаровна пишет:

 

«В 1973 году я была на осенних курсах повышения квалификации в Нижнем Новгороде, который тогда именовался Горький. Коренные жители старшего поколения хорошо помнили переселенцев из Америки и показали мне построенный ими «американский городок», который очень напоминал петрозаводские временные бараки. Меня сопровождала моя коллега Мэри, венгерка по происхождению, которая родилась в США. Она помнила даже имена некоторых переселенцев и рассказала, как весело они проводили время на концертах и танцевальных вечерах, на которых выступали талантливые американские финны Алли Джонсон, Билл Халме, Дейзи Ярвинен и Тауно Гамильтон…» (Мейми Севандер. Скитальцы. Перевод с финского М. Ипатова. Петрозаводск, изд. ПетрГУ, 2006. с. 88 – 89).

 

Так! Вы помните, что Паула Хамильтон рассказывала о друге Тауно Билле, с которым они играли в Сочи? И об их партнершах Ирме и Дейзи? Нет никаких сомнений в том, что речь здесь идет именно о них – том самом джазовом ансамбле из Сочи! Что касается прочтения фамилии, то английское написание Hamilton могло читаться по-русски и как Гамильтон!

Теперь, зная девичью фамилию Дейзи, можно было поискать в интернете какие-то сведения о ней. И, действительно, о Дейзи Ярвинен и ее муже, как оказалось, помнят в Нижнем Новгороде.

9 июля 2015 года в нижегородской газете «Автозаводец» Светлана Иконникова рассказала интересную историю.

 

 

 

Фото страницы газеты "Автозаводец"

 

Вот ее краткое содержание:

Однажды к депутату Законодательного Собрания Нижегородской области Николаю Пугину обратилась местная жительница, Галина Мордовченко, с необычной просьбой: она хотела узнать, кто похоронен рядом с могилами ее родственников. Принесла фотографии памятника, на котором было по-английски написано: Дейзи Гамильтон, 1917-1940.
Ответ на вопрос дали в музее истории Горьковского автозавода. Дейзи Ярвинен, в замужестве Гамильтон, происходила из семьи американских финнов, принимавших участие в строительстве ГАЗа. Отец работал мастером на заводе, мать была швеёй, двое детей учились в советской школе. Судьба оказалась жестокой по отношению к их семье: в 1936 году умер от менингита младший брат Дейзи, в 1938 году был арестован её отец…
Дейзи была красивой, обаятельной девушкой. И очень талантливой скрипачкой, сразу после окончания школы она поступила в Московскую консерваторию.
«Дейзи вышла замуж за сына американских рабочих… К сожалению, имени его не сохранилось, есть только фамилия – Гамильтон… В 23 года Дейзи скончалась от вирусного менингита, так же, как четырьмя годами ранее её брат».
Вероятно, трагическая судьба девушки и трогательные фотографии молодой пары способствовали рождению среди жителей Нижнего Новгорода романтической легенды о молодом Гамильтоне, который «так и не женился — до самой смерти хранил верность своей супруге…»

«Могила юной Дейзи Гамильтон действительно могла бы зарасти травой — ухаживать за ней было совершенно некому. Могла бы — если бы не Галина Мордовченко, взявшая негласное «шефство» над местом упокоения.

— Я наконец-то узнала историю этой девушки, — говорит Галина Мордовченко. — Благодарю Николая Андреевича Пугина за то, что мгновенно отправил меня в музей истории ГАЗа, к Наталье Витальевне Колесниковой. Не представляете, с каким волнением я возвращалась домой, как рассказывала о семье Ярвиненов мужу, детям, внукам. Такое ощущение, что финны-американцы стали частью и нашей семьи».

 

В 2015 году инициативная группа горожан восстановила место захоронения Дэйзи Гамильтон.  Огромное уважение вызывают нижегородцы с их стремлением сохранить память о людях, творивших историю их города.

Есть в Нижнем Новгороде подвижник - Юрий Богачев - человек, посвятивший много лет изучению истории Американского поселка (поселка, в котором жили иностранные специалисты, приехавшие в 30-е годы работать в Россию). В его группе ВКонтакте «Американский поселок» есть много фотографий Дейзи и ее мужа. Не узнать Тауно Хамильтона – нашего саксофониста – просто невозможно!

 

 

Я связалась с Юрием Богачевым. Теперь в его группе появился альбом, посвященный семье Хамильтон. Одним «белым пятном» в этой истории стало меньше.

 

Тауно Хамильтон – руководитель сортавальского джаза

 

Стало ли больше известно нам о руководителе сортавальского джазбэнда после знакомства с нижегородской частью биографии Тауно? Я думаю, да.

Во-первых, мы знаем теперь, что примерно с 1936 года Тауно женат на Дейзи и живет в Горьком. Во-вторых, знаем, что жена его скончалась в феврале 1940 года. Значит, скорее всего, весной этого года Тауно вернулся к родителям. И с осени 1940 до, возможно, весны (или начала лета) 1941 он мог работать в Сортавальском Доме Красной Армии (фотографии именно этого периода есть в нашем распоряжении). В-третьих, известно, что Дейзи Ярвинен была очень талантливой, и факт ее поступления в Московскую консерваторию свидетельствует об уже достаточно высоком уровне ее мастерства. А это косвенно говорит и об уровне мастерства того ансамбля, в котором она играла. Ведь музыканты, играющие вместе, учатся друг у друга, взаимно обогащаются.

Таким образом, Тауно Хамильтон к моменту организации ансамбля в Сортавальском доме Красной Армии был уже хорошим музыкантом, имевшим опыт выступлений на площадках Сочи и Горького.

 

Пианистка Мария Ханнула

 

Единственная в коллективе девушка – пианистка Мария Ханнула. Вот что есть о ней в интернете.

ХАННУЛА Мария Карловна, 1918 года рождения, финка, бывший член ВЛКСМ, учащаяся в музыкальном училище. Проживала в Петрозаводске. Была арестована 12 июля 1938 года. Осуждена Особой тройкой НКВД Карельской АССР 5 октября 1938 года по статье 58-6-10 УК РСФСР на 10 лет. Реабилитирована 17 января 1940 года НКВД Карельской АССР (Источники данных: База данных "Жертвы политического террора в СССР"; Книга памяти Республики Карелия; Книга памяти финнов).

За что была арестована Мария? В какой-то степени, ответ на этот вопрос можно найти в книге М. Севандер «Скитальцы» (с.111-112) и монографии А. Голубева и И. Такала «В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в советской Карелии 1930-х годов» (Нестор-История Санкт-Петербург 2019, с.280). Как пишут А. Голубев и И. Такала об арестах лета 1938 года, «среди репрессированных было и одиннадцать совсем молодых людей в возрасте 18-19 лет… Один из них приехал с родителями из Канады, остальные из США. Судя по всему, это были целенаправленные зачистки, поскольку трое молодых людей работали на Онежском заводе, а ещё шестеро были музыкантами Петрозаводского дома народного творчества и студентами музыкального училища. Семерых из них расстреляли за шпионаж в сентябре 1938 г. (в том числе одну девушку, Хелен Мелиссу Каллила)…». Марии Ханнула, можно сказать, даже повезло: осужденная на 10 лет, она была реабилитирована через полтора года, в январе 1940-го.

К сожалению, дальнейшую судьбу девушки проследить пока не удалось. Чем больше я думаю о ней, вынужденной в 1940 году начинать, по сути, свою жизнь заново и, вероятно, по этой причине, оказавшейся в Сортавала, тем больше склоняюсь к мысли, что между ней и Тауно Хамильтоном должны были сложиться особые дружеские доверительные отношения. Тяжелые жизненные испытания, выпавшие на долю каждого, не могли не сблизить этих молодых людей.

 

О других участниках коллектива

 

Скрипач Олави Путансуу. Ничего узнать не удалось (пока!). Мы обратили внимание на то, что фамилия Путансуу встречается редко. В пятидесятые годы в сортавальском финском хоре пела Тайми Путансуу. Не приходилась ли она родственницей Олави?

Реймонд Александрович Лейно после войны вернулся в город, был аккомпаниатором финского хора, преподавателем музыкальной школы. О его жизни мы подготовим отдельный материал.

Остальные участники ансамбля на фотографии – все в военной форме. С началом войны они, скорее всего, оказались на фронте. Кто из них выжил? Мы не знаем. Остаётся слабая надежда на то, что где-то в семейных архивах ещё сохранились такие же фотографии, и со временем, возможно, мы получим ответ на этот вопрос.

 

Вместо заключения

 

Джаз Дома Красной Армии в Сортавала просуществовал совсем недолго, всего один сезон: с осени 1940 года по июнь 1941. Но какой-то след в памяти горожан он, несомненно, оставил.

Местная газета «Красное знамя», приглашая сортавальцев на Новогодний бал и на концерт, посвященный празднованию 1 мая, упоминает, что после концертов ожидаются танцы под джаз-оркестр и под баяны. В то время для молодёжи танцы под джаз – это было круто! Полагаю, что наш оркестр постоянно играл на городских танцевальных вечерах и должен был пользоваться популярностью.

А ещё этот ансамбль стал своеобразной профессиональной «школой» для молодых музыкантов, игравших в нем, но не имевших специального музыкального образования. Таким, например, был в 1940 году Реймонд Лейно. И в какой-то степени формирование его собственной творческой индивидуальности связано с музыкальным влиянием более опытных партнеров.

Рискну предположить, что коллектив, созданный Тауно Хамильтоном, стал первым в истории нашего города ансамблем, работавшим в джазовом направлении.

 Годы спустя уже другие молодые люди на танцевальных вечерах в Доме офицеров будут пробовать себя в свинге и джазовой импровизации. А сортавальцы станут гордиться своим знаменитым земляком - саксофонистом Валерием Абрамовым.

Но это – совсем другая история…

 

В статье использованы фотографии из домашнего архива Айно Лейно; из фотоальбома сообщества «Американский посёлок. American village. (Gorky)»; из материала Натальи Серовой в интернет-журнале «Лицей» «Паула Хамильтон: «Кто, если не я?»